Городская газета:
Обратная связь
Главная \ Сегодня в номере \ Истории живой свидетель…
Актуально
Читать все
Два моста на ул. Ленина в январе закрывают на реконструкцию
Два моста на ул. Ленина в январе закрывают на реконструкцию

Масштабные ремонтные работы с 10 января стартуют на ул. Ленина на участке от ул. Сахалинской до заезда на оптово-торговую базу (ул. Украинская, 72). В рамках муниципального контракта будут капитально отремонтированы два автомобильных моста и проезжая часть.

Календарь
Календарь
Календари на любой год - Календарь.Юрец.Ру

Истории живой свидетель…

« Назад

Истории живой свидетель… 10.12.2019 02:25

У жительницы села Кировского хранится подборка редких снимков и уникальный фотоальбом середины 30-х годов прошлого века.

Жизнь порой дарит нам удивительные встречи. В сентябре нынешнего года мне повезло познакомиться в селе Кировском Тымовского района с его старейшей жительницей, коренной сахалинкой Валентиной Андреевной ШИЛОВОЙ. Эта удивительная женщина, которой в следующем году исполнится 90 лет, обладает уникальной памятью и ясным умом. Потомок каторжанской семьи, Валентина Андреевна – кладезь интереснейших историй, которые напрямую связывают нас с людьми, жившими на Сахалине почти 100 лет назад, и дают возможность понять, как на их судьбах отражались глобальные события XX века. У нее дома хранятся уникальные фотографии 30-х годов, в том числе фотоальбом под названием «Советский Сахалин», у которого своя удивительная история.

Валентина Андреевна Шилова2

Валентина Андреевна Шилова

Семья

 – Я родилась 5 апреля 1930 года в многодетной крестьянской семье в селе Рыковском, ныне Кировском. Нас было шесть сестер и единственный братик, младше меня на 4 года.

Мои родители жили натуральным хозяйством: выращивали пшеницу, овес и овощи. Были у них корова и лошадка, которых в начале 30-х годов они отдали в колхоз, став колхозниками.

Родители Валентины Шиловой с подругой матери. Анастасия Курикова (слева), Андрей Тарасов,начало 2-х г.

Отец В.А.Шиловой и мать (стоит слева), начало 20-х г. 

Отец мой, Тарасов Андрей Иванович, приехал на Сахалин со своими родителями. Они были вольнопоселенцы. А вот история семьи моей мамы, Анастасии Ивановны, другая. Ее отца, моего деда Ивана Курикова, сослали на каторгу за убийство. Он был хорошим столяром и плотником, трудился в бригаде, но так сложилось, что десятник отбирал у работников половину зарплаты. И они однажды решили его за это отлупить. В драке дедушка ударил его по голове холщовой сумкой, в которой носил инструменты, а в ней была острая стамеска. Десятник умер, а дедушку сослали на каторгу.

Его жена Анфиса, моя бабушка, осталась с детьми в Пензенской губернии, а потом деду разрешили вызвать семью на Сахалин. Мама рассказывала, как они долго добирались сюда через Босфор, Дарданеллы… Было ей тогда полтора годика. Когда приехали в Рыковское, их сразу заселили в дом, дали корову. Деду разрешили ночевать с семьей, а утром ему нужно было возвращаться в тюрьму.

Каторга

 – Конечно, мама помнила каторжанские времена. Отец ее, когда приходил вечером домой, рассказывал, что происходило в Рыковской кандальной тюрьме. Мама говорила, что каторжане были способны на все: кандальники, прикованные к тачкам, ухитрялись кандалы с себя снимать с помощью полевого хвоща и мыла. Вечером снимали – утром надевали.

Так получилось, что семья мамы общалась с интересными людьми, например со строителями православного храма в Рыковском. Заходил к ним в гости и политический ссыльный, по всей вероятности, Бронислав Пилсудский. Была мама знакома и с тюремными надзирателями Федором Ливиным и Олимпием Хановым. Говорила, что отличались они крайней жестокостью к каторжанам. Но я думаю, что и каторжане были жестокими. Я не оправдываю своего деда, но убийство он совершил случайно, а в основном на сахалинскую каторгу ссылали настоящих убийц, воров, казнокрадов, и с ними нужна была строгость и даже жесткость, чтобы поддерживать порядок.

Кстати, имя Олимпия Ханова стало географическим названием. Когда каторжане строили дорогу на Онор, для них соорудили временное жилье, которое назвали Хановскими балаганами, потому что именно Ханов руководил работами. А еще по дороге на Белоречье есть Хановский хребет…

Каторжанская изба в Рыковском, 1932 г.

Каторжанская изба, 1934 г.

Я помню, каким было старое Рыковское – чистым и ухоженным. Мы жили на Почтовой улице. Когда мама вышла замуж, мой отец начал строить там дом, а мама с кайлом ходила, искала кирпичи. Как-то стала в одном месте долбить, смотрит – а там целая кладка! Кирпичей было столько, что хватило сложить большую русскую печь и пристроить к ней плиту. У меня до сих пор хранятся несколько этих кирпичей с клеймом РТ – Рыковская тюрьма. Не рассыпаются, крепкие.

20191112_123320

Кирпич с клеймом РТ - Рыковская тюрьма

Помню каторжанскую тропу, которая проходила по нашей улице Почтовой и вела к реке Тыми. Ее каторжане так добротно утрамбовали и окювечили, что она сохранялась в хорошем состоянии еще очень долго…

каторжанский тракт в Рыковском, 1934 г.

Каторжанская тропа, 1934 г. 

Репрессии

 – Страшным для нас стал 1938 год. На тот момент мама и отец вышли из колхоза, потому что председателем поставили человека из бедноты, лодыря, который совсем не умел хозяйствовать. А еще по вине таких же, как он, работников в колхозной конюшне погиб наш жеребец Мальчик. Отец страшно переживал из-за этого, и родители ушли на вольные хлеба. Мама устроилась в больницу нянечкой, а отец разнорабочим. Он был великим тружеником. Мама рассказывала, как однажды в Красной Тыми нанимали мужиков на поденную работу. Всем по рублю посулили, а отцу – 50 копеек, потому что маленький и худой. А в конце дня выяснилось, что он один сделал в три раза больше, чем здоровенные мужики, и в результате ему заплатили 2 рубля.

В тот день, когда его арестовали, он приехал с покоса. Не успел переодеться, как к нам в дом зашли председатель сельсовета Воробьев и два милиционера. Когда отца уводили, я ухватилась за него обеими руками, плакала, не отпускала, а он мне сказал: «Не плачь, я скоро вернусь». Больше двух лет мы не знали, где он и что с ним, а потом маме сказали, что отец умер от воспаления легких.

А нас с тех пор в селе называли вражьим отребьем. Мама строго-настрого наказала, чтобы мы ни в коем случае не обращали на это внимания, а просто поворачивались и уходили. И мы ни с кем никогда в конфликты не вступали. Тогда многодетным семьям помогали через всеобуч, но детям врага народа никакой помощи не полагалось, и маме оставалось рассчитывать только на себя. И мы не пропали, потому что она умела делать все: косить, дрова заготавливать-колоть, изгородь городить, за скотиной ходить, вкусно готовить – ну все! Помню, люди, проходя мимо  нашего  дома, говорили: «Здесь живет берегиня!», так они маму называли…

Семья Тарасовых, 1930 г. Валентина вторая слева сидит

Семья Тарасовых, 1930 г. Валентина сидит вторая слева. 

Жизнь ее закалила сызмальства. Бабушка моя недолго пожила на Сахалине – умерла при родах, когда маме было 8-9 лет. А дедушка в тюрьме пристрастился к картам и водке, поэтому маме пришлось и хозяйством заниматься, и заботиться о братьях и сестрах. А потом ее взяли в услужение к местной акушерке, и так хорошо она работала, что ее полюбили и на праздники усаживали за хозяйский стол. Мама там многому научилась: и сыры готовить, и куличи печь, и окорока коптить. Ей все было интересно. Прекрасно шила, нас даже вроде как считали богатыми, потому что мы хорошо одевались. Ткани у нас были, отец снабдил. Он одно время работал в леспромхозе в Арги-Пагах, и ему часть зарплаты выдавали мануфактурой. У нас был большой сундук, доверху полный отрезами ситца, мадаполама, сатина, шерсти.

Альбом

 – В 1938 году моя старшая сестра Люба после окончания педучилища работала учителем в Александровске-Сахалинском, в школе №1. В ее классе учился сын председателя облисполкома Володя Громов. Дома он все время рассказывал о Любе, и его мать заинтересовалась: что там за учительница такая, что с языка у ребенка не сходит? Пришла в школу, познакомилась, поговорила, узнала, что Люба снимает угол, и предложила: «Любовь Андреевна, у нас есть свободная комната, переходите к нам». А мы же вражьи дети! Сестра, помня об этом, отказалась. Но женщина ее уговорила, и Люба переехала к ним. В результате подружилась со всей семьей и, конечно же, с председателем облисполкома Александром Прокофьевичем Громовым. Он давал ей машину, чтобы навещать маму в Рыковском. Когда Люба приезжала к нам на эмке (автомобиль ГАЗ-М1Прим. ред.), ребятня со всей округи собиралась посмотреть!

Перед самой войной Громовы переехали в Ленинград и перед отъездом подарили сестре ящик книг, железную кровать и две ковровые дорожки – предел мечтаний тогдашних хозяек. А еще фотоальбом, у которого своя интересная история.

альбом2

Году в 1935-1938-м, точнее не скажу, было изготовлено 4 фотоальбома под названием «Советский Сахалин». В них были размещены снимки, которые иллюстрировали становление советской власти на Северном Сахалине и его экономическое развитие в период с 1930 по 1935 годы. Альбомы получили в подарок руководители Охинского, Ногликского, Тымовского и Александровск-Сахалинского районов. Куда подевались остальные, не знаю, а тот, что был подарен моей сестре, как видите, сохранился. Вначале путешествовал вместе с ней по всей стране, а потом она отправила его мне, и с тех пор он хранится у нас в Кировском…

скан альбома1

Первая страница альбома

Записала Юлия ВЯТРЖИК

P.S. Фотоальбом «Советский Сахалин», конечно же, является уникальным документом, живописующим историю нашего края. Он несколько раз выставлялся в Тымовском краеведческом музее, в местных школах. Но возникает ощущение, что этот удивительный артефакт пока по достоинству не оценен. Остается надеяться, что фотоальбом заинтересует наших историков и будет переиздан. Что касается рассказов Валентины Андреевны, мы обязательно продолжим их публикацию в газете «Южно-Сахалинск сегодня».


Комментарии


Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Авторизация
Введите Ваш логин или e-mail:

Пароль:
запомнить

Слайдер партнеров
Контакты
Адрес:
Южно-Сахалинск
График работы:
Пн-Пт с 9:00 до 18:00
`$site.phones[0].num_title`
Обратная связь
Подписка на электронную версию газеты